Алексей Певнев (ren_ar) wrote,
Алексей Певнев
ren_ar

Как Лоренс Даррелл дом покупал. Беллапаис. Северный Кипр.

На Северном Кипре нас сопровождали не только прекрасные природные пейзажи и старинная архитектура, рядом с нами также постоянно незримо присутствовал классик английской литературы Лоренс Даррелл, родной брат известно писателя-натуралиста Джеральда Даррелла. Лоренс поселился на Кипре в 1952 году, рассчитывая, что проведет на острове три-четыре года и будет заниматься литературой, но полностью отдаться своей страсти ему не получилось. Лишь немного времени удалось пожить в безмятежности, вскоре водоворот происходящих событий втянул в себя и писателя.

На острове начались терракты против британцев, развернулись греческие националистические организации. В конце концов Даррелл был вынужден покинуть Кипр. Обо всем этом он впоследствии, в 1957 году, напишет книгу, яркую, необычайно образную, живую. В одном из прошлых постов я постарался показать аббатство Беллапаис глазами Лоренса Даррелла, приводя строчки из его книги. И сейчас хочу поступить также, но теперь это будет история о доме, который он приобрел на острове. Этот дом сохранился и расположен все там же, в деревеньке Беллапаис, на улице Горьких лимонов...

IMG_9388 rsn 900


"Я был готов увидеть нечто прекрасное и уже знал, что руины монастыря в Беллапаис — один из красивейших памятников готической эпохи во всем Леванте, но я никак не ожидал увидеть такую поразительно законченную картину: маленькая деревушка охватывала притулившийся к прохладному боку горы монастырь со всех сторон, осторожно его баюкая. Перед последним подъемом дорога шла зигзагами, прорезая ландшафт с густой примесью апельсиновых и лимонных садов, наполненный шумом бегущей воды. Дорога была сплошь усыпана миндалевым и персиковым цветом: роскошь неправдоподобная, как декорация в японской пьесе. Последние сто с небольшим ярдов дорога шла по окраине деревни, мимо спускающихся по склону серых, построенных на старый манер домов со сводчатыми дверными проемами и резными дверями на старомодных петлях. "

02. Дерево Безделья. Конечно же, мы выпили с Иришей под ним по чашечке кофе.
IMG_9150 rsn 900

"Потом, под Деревом Безделья (Стоящее обыкновенно в центре (или почти в центре) греческих деревень "мировое древо", наряду с кафе — средоточие местной общественной жизни. Основное занятие, коему предаются сидящие под этим деревом, примерно соответствует итальянскому dolce far niente, "сладкому ничегонеделанью", и если в кафе люди как-никак "заняты делом", то поддеревом Безделья местные жители настоятельно не рекомендуют повествователю даже останавливаться — если он и впредь намерен заниматься в жизни чем-то стоящим), резкий поворот на сто пятьдесят градусов — и дорога уперлась в центральную площадь. Гнулись под оплеухами ветра молодые кипарисы; обширные клумбы меж абрикосовых деревьев были полным-полны великолепных роз. Но шел дождь, и в Беллапаис царило запустение.

Владелец дома встречал нас в глубоком дверном проеме, накинув на голову мешок. Это был довольно мрачного вида человек, которого я уже несколько раз встречал в Кирении: он без дела слонялся по улицам. По профессии он был сапожник. Особой радости по поводу нашего прибытия он не выказал — может, виновато было ненастье — и, ни сказав ни единого лишнего слова, тут же повел нас вверх по вымощенной булыжником улице, то и дело спотыкаясь и оскальзываясь на неровных мокрых камнях. Канавы переполнились, вода шла верхом, и Сабри, прикрывшись все тем же носовым платком, неодобрительно оглядывался по сторонам, пробираясь между намытыми за несколько дней кучами грязи, в которых копошились куры."


03.
IMG_9371 rsn 900

"Вид у деревушки был совершенно очаровательный; архитектура в лучших сельских традициях— сквозь огромные сводчатые двери с обычной в здешних деревнях резьбой, в которой до сих пор при желании можно угадать венецианское влияние, светят из внутренних двориков турецкие, под куполом, нужники; допотопные турецкие ставни-жалюзи на окнах. Такую чистоту, такую неподдельность встретишь разве что на Крите, да и то в горах. И повсюду — розы, и бледные облачка миндалевого и персикового цвета; на окнах, в навесных ящичках из старых канистр, растут лекарственные травы; и венчает каждый дворик, этаким посланником из моего индийского детства, роскошный зеленый веер банановых листьев, шуршащих на ветру, как пергамент. Сквозь притворенные двери таверны — скорбные всхлипы мандолины.

На самой вершине склона, там, где деревня уступала место диким горным зарослям, стояла старая ирригационная цистерна, и здесь наш провожатый свернул за угол, вынув из-за пазухи железный ключ размером с предплечье взрослого мужчины. Мы вскарабкались вслед за ним на последний пригорок и вышли к дому, большому кубической формы дому, какие не строят турки-киприоты: с массивными резными дверьми, сработанными во время оно для какой-то вымершей расы гигантов и для их циклопических стад."


04. Улица Горьких лимонов.
IMG_9372 rsn 900

"Сабри, наконец, сумел перевести дух и приступил к детальному осмотру всего и вся, я же, по-прежнему одолеваемый смутным чувством, вызванным знакомством с этим домом, прошел в самый конец зала и стал смотреть, как дождь лупит по гранатовым листьям. Площадь сада вряд ли превышала двадцать квадратных ярдов, но деревья здесь росли так плотно, что их кроны составляли единую, почти непроницаемую кровлю. Их было слишком много — часть придется вырубить: я даже вздрогнул, поймав себя на этой мимолетной мысли. Не рановато ли распоряжаться? Я еще раз рассеянно их пересчитал: шесть мандаринов, четыре горьких лимона, два граната, два тутовых дерева и высокий, наклонно растущий орех. По обе стороны сада стояли дома, но их было совсем не видно за зеленью. В этой части деревни, на крутом склоне, дома строили на уступах, один балкон, над ним еще один, а между ними деревья. Кое-где сквозь зелень проглядывало море или очертания уголков аббатства.

Мои мечтания прервал громкий, похожий на мычание звук, на секунду я даже испугался, что Сабри принес себя в жертву, обнаружив в одной из комнат стропила и балки в ужасном состоянии. Но нет. Мычала телка. Она стояла в ближайшей к выходу комнате, привязанная к вделанному в стену кольцу, и с печальным видом жевала жвачку. Сабри осуждающе поцокал языком и притворил дверь."


IMG_9373 rsn 900

"Но это было еще не все; мы уже совсем было собрались уходить, как вдруг хозяин вспомнил, что в доме есть еще на что взглянуть, и ткнул дрожащим пальцем в потолок, совсем как святой Иоанн на иконах.

— Еще одна комната, — сказал он, и мы прошли во двор, где все еще накрапывал дождь, к узенькой наружной лестнице, взобрались по ней на балкон и застыли, лишившись дара речи. Вид был неописуемый. Под нами деревня уходила вниз и вдаль, изгибаясь в перспективе в сторону зеленого мыса, на котором высилось аббатство, резным силуэтом прорисованное на фоне турецкого Тавра. За широкими дугами холмов виднелись серо-золотистые вишневые и апельсиновые сады, и изящный абрис мечети в Казафани. С этой высоты мы видели почти всю деревню, а за ней, в пяти милях, Кирению, и отсюда тамошний замок казался совсем игрушечным. Даже Сабри на мгновение потерял дар речи. Прямо за нашими спинами возносилась в голубые выси гора, увенчанная косматыми зарослями и осыпающимися башенками Буффавенто.

— Бог ты мой, — едва слышно пробормотал я. — Вот это место.

Балкон представлял собой просто ровную земляную, ничем не огороженную площадку. В глубине ее, в углу— и в самом деле была устроена довольно вместительная, хороших пропорций комната, совершенно пустая, если не считать пары туфель и пирамидки мандаринов. Мы вернулись на балкон, к потрясающему виду. Гроза прошла, и солнце делало первые робкие попытки пробиться из-за туч; вся восточная часть панорамы была залита тем самым светом, который царит над эль-грековским Толедо."


IMG_9374 rsn 900

"На главной площади, поддеревом Безделья, сидел как на иголках Джамаль и прихлебывал кофе. Я уже совсем было собрался завести с хозяином дома разговор о том, какую предварительную цену он готов назначить за такое славное допотопное сооружение, но Сабри жестом велел мне молчать. Кофейня понемногу заполнялась народом, и любопытные лица одно за другим поворачивались в нашу сторону.

— Тебе нужно будет время, чтобы все обдумать, — заявил он. — И я уже сказал ему, что ты не собираешься покупать эту рухлядь ни за какие деньги. Пусть немного помучается, мой дорогой.

— Но мне бы хотелось получить хотя бы самое общее представление о цене.

— Дорогой ты мой, о цене он и сам представления не имеет. Может быть, пятьсот фунтов, а, может, двадцать, а, может быть, десять шиллингов. То есть ни малейшего понятия. Начнем торговаться, вот тогда все станет ясно. Но нужно выдержать паузу. Время, мой дорогой. На Кипре время — это все."


IMG_9379 rsn 900

"Потом, наконец, пришло известие; назавтра в восемь утра мне надлежало быть у Сабри в конторе. У Паноса, который принес мне записку, мое откровенное нетерпение вызвало улыбку, и он сообщил мне, что даже Сабри не слишком верит в удачный исход дела, поскольку дом, как выяснилось, принадлежит не самому сапожнику, а его жене. Дом был частью ее приданого, и торговаться она собиралась сама.

Это была весьма суровая крепкая женщина, с красивым надменным лицом и большим слегка колыхавшимся телом. На ней было обычное деревенское платье: белая косынка на голове, черная юбка, груди собраны в традиционный, со шнуровкой впереди, мешковатый корсет, и оттого похожи на небрежно подобранный парус. Поздоровавшись, она встала прямо перед нами, и вид у нее был очень решительный. Сабри откашлялся, осторожно, двумя пальцами, подобрал со стола ключ — так, словно тот был хрупкости необычайной — и опустил его на ближайший к ней край стола с ужимками чародея, приступившего к начальной стадии заклинания духов.

— Мы тут как раз говорили о твоем доме, — сказал он вкрадчиво, и его ровный и мягкий тон лишь самую малость был тронут угрозой. — А известно ли тебе, что все дерево, из которого выстроен твой дом…, — и, внезапно, выкрикнул последнее слово с такой силой, что я чуть не упал со стула, — гнилое!

И, подхватив со стола ключ, брякнул им о столешницу, словно в подтвержение сказанной фразе.

Женщина презрительно вскинула голову, взяла ключ и тоже, в свою очередь, швырнула его на стол, возопив:

— И вовсе оно не гнилое!

— Да, гнилое, — Сабри снова громыхнул ключом.

— Нет, не гнилое! — ударила по столу женщина.

— Да, гнилое.

Удар.

— Нет, не гнилое.

Ответный удар."


IMG_9380 rsn 900

"Интеллектуальный уровень дискуссии явно оставлял желать лучшего, и я почувствовал себя не в своей тарелке. И еще у меня возникло опасение, что они в конце концов погнут ключ, и тогда уже никто из нас не сможет попасть в дом. Но это были, так сказать, вступительные аккорды, увертюра к основной музыкальной теме.

Женщина взяла ключ и подняла его вертикально вверх, так, словно собралась принести на нем клятву.

— Этот дом — хороший дом! — выкрикнула она.

И положила ключ на место. Сабри задумчиво подобрал его, дунул в дырочку, как в ствол кольта, навел его на женщину и сощурил глаз. Потом рассеянно уронил ключ обратно на стол и погрузился в какие-то свои, отвлеченные мысли.

— Ну а если предположить, что мы все-таки захотим купить этот дом, чего мы вообще-то делать не собираемся, — проговорил он, — сколько ты за него попросишь?

— Восемьсот фунтов.

Сабри разразился долгим театральным хохотом, утирая с глаз воображаемые слезы и повторяя — «восемьсот фунтов» — так, будто за всю жизнь ему не приходилось слышать более забавной шутки. Не прекращая смеяться, он повернулся ко мне, и я тоже начал смеяться жутким фальшивым смехом. Он хлопнул себя по коленке. Я завертелся на стуле, изображая острый приступ гастрита. Мы смеялись до тех пор, пока совершенно не выбились из сил. Потом снова стали серьезными. Сабри, я видел это совершенно явственно, был свеж, как маргаритка. Он мигом преобразился, сделавшись терпеливым, рассудительным и собранным, как шахматный игрок.

— Забирай ключ и уходи, — рявкнул он вдруг, сунул ей в руки ключ и тут же повернулся спиной, крутанувшись на стуле-вертушке; потом, столь же внезапно, завершил круговое движение и опять оказался с ней лицом к лицу. — Что такое? — удивленно спросил он. — Ты все еще здесь?

По правде говоря, женщине, даже при всем ее желании, вряд ли достало бы времени уйти. Но она была из тугодумов, хоть и упряма, как мул: тут уж сомневаться не приходилось.

— Ну и ладно — отчеканила она, подхватила ключ, сунула его к себе за лиф и развернулась. Надо сказать, со сцены она удалялась не слишком быстро.

— Не обращай внимания, — сказал Сабри и занялся бумагами."


IMG_9386 rsn 900

Как вы понимаете, это далеко не конец истории, но чтобы рассказать что было дальше мне пришлось бы скопировать в этот пост всю, довольно немаленькую главу из книги. Но, поверьте, дальше было не менее интересно! А тут замечу лишь, что дом в итоге был куплен. А для нас было так необычно и, по-своему, удивительно, стоять перед ним, видеть его воочию, когда еще совсем недавно мы только читали про него в книге. Наверное многие поклонники творчества Лоренса Даррелла немного позавидовали бы нам в этот момент. Но это место, я думаю, представляет интерес и для поклонников творчества его брата - Джеральда Даррелла (я, например, в свое время, прочитал почти все его произведения). Ведь он также останавливался в этом доме, когда гостил у Лоренса на Кипре. И в книге есть строчки и о Джеральде:

"Добравшись до дома, я обнаружил, что приехал мой брат, с женой и целой кучей всяческого снаряжения — не привез он с собой разве что мешочков с солью и цветных бус для подкупа аборигенов. Он слегка расстроился, узнав, что я похоронил его при Фермопилах, однако к последствиям этой трагической истории отнесся с большим воодушевлением; в конце концов, это означало, что его везде и всюду станут угощать дармовой выпивкой в знак признания семейных заслуг. Вся деревня возрадовалась его чудесному воскрешению из мертвых, и даже Франгос не слишком обиделся на меня за обман. А буквально через несколько дней брат обнаружил, что его греческий, познания в котором, как ему казалось, утрачены безвозвратно, мало-помалу вернулся, что открыло ему прямой доступ к сердечному расположению и пониманию со стороны наших друзей и соседей. И, более того, вооружившись киносъемочной и звукозаписывающей аппаратурой, он тут же начал невыносимо детально фиксировать на пленке и саму деревенскую жизнь, и виды деревни, так что все ее обитатели как один стали лелеять абсурдные грезы о голливудских контрактах и отрабатывать сценическую походку; даже мистер Мёд, которого я бы ни за что на свете ни в чем таком не заподозрил, вел себя весьма фривольно.

Но вот настала пора сменить место жительства, поскольку мои новые обязанности требовали в любое время дня и ночи находиться рядом с телефоном; однако как ни жаль мне было переезжать, я был рад перепоручить надзор за домом брату, оставив за собой счастливое право наведываться сюда на выходные. И если при расставании с домом печаль моя мешалась с чувством облегчения, то по единственной причине: я знал, что стоит моему братцу взяться за свое основное занятие, и здесь через несколько дней будут кишмя кишеть ящерицы, крысы, змеи и всякие иные ползучие твари — и чем отвратнее, тем ему милее, — которых Создатель измыслил для того, чтобы жизнь на земле не казалась нам раем. И если вам ни разу не приходилось обонять запертую в тесном помещении сову или видеть, как тошнит ящерицу, вы и представить себе не можете, о чем идет речь!"


IMG_9387 rsn 900

Так получилось, что Джеральд приехал в гости к своему брату как раз в непростой период, именно в этот момент и начала завариваться та страшная каша, которая дорого потом стоила Кипру и, которая, отняла в итоге сотни и тысячи жизней...

"— Но что будет, — из чистого любопытства спросил как-то раз мой брат, — если в середине спектакля раздастся настоящий выстрел, и артист упадет мертвым?

— До такого здесь никогда не дойдет, — сказал я.

— Мне о подобной уверенности остается только мечтать, — ответил он.

Мне тоже: но произнести это вслух я не имел права."


IMG_9391 rsn 900

"Мой брат собрался уезжать, и, дабы почтить его самого и весь тот шумный зверинец, что он увозил с собой, мы созвали друзей выпить за его здоровье и заглянуть в последний раз (как следует зажав нос) в те клетки и картонные коробки, по которым был рассован весь его улов, и которые на время оккупировали мою гостевую спальню. Потом мы поужинали и поговорили и уже совсем было собрались отходить ко сну, когда стоявшая над маленьким городком тишина взорвалась и подернулась рябью сразу с нескольких сторон. С неба на каменную мостовую, казалось, стали падать ящики с железными тарелками, в окна ударили сгустки твердого воздуха, стекла задребезжали. Нам показалось, что по садовой дорожке прошествовала и навалилась на входную дверь какая-то огромная и невероятно тяжелая тварь — может быть, мамонт. Дверь распахнулась, и нам открылся темный сад и головки цветов, покачивающиеся под ленивым ночным ветерком. Потом у нас изо рта как будто кто-то выдернул затычку.

— У меня такое впечатление, что ты решил отметить мой отъезд на широкую ногу, — сказал мой братец. — Честное слово, я польщен.

Засим последовала череда глухих хлопков, одновременно в разных районах города — как будто под стенами старой крепости начали сами собой открываться маленькие геологические каверны. Мы побежали вниз по ступенькам и дальше, по темной посыпанной гравием дорожке, до того места, где она вливалась в улицу. В тени деревьев с ошарашенным видом застыли несколько случайных прохожих.

— Вон там, смотрите, — сказал какой-то мужчина. Он ткнул пальцем в сторону стоявшего примерно в двухстах ярдах о нас здания Секретариата. Фонарей на улице было мало, и мы неслись по обочине дороги (тротуаров здесь не было), ныряя в густые озера тьмы и опять выныривая на освещенные участки. Но вот, наконец, мы свернули за последний поворот и тут же окунулись в пелену густого желтого тумана с сильным специфическим запахом: кажется, кордит? Вокруг с вялым любопытством бесцельно бродили едва различимые фигуры, видимо, раздумывая, уйти или остаться. Делать им здесь, судя по всему, было совершенно нечего, так же как и нам. В стене Секретариата зияло аккуратное отверстие, из которого, как из паровозной трубы, валил густой дым.

— Пыль, — мрачно возвестил мой братец, — из-под чиновничьих стульев.

Но шутки шутить было некогда; где-то в той стороне, где была расположена штаб-квартира Рена, завыла сирена. Из желтых клубов дыма материализовался набитый полицейскими грузовик. Затем — последовала новая серия одиночных взрывов и, недолгое время спустя, более густой и раскатистый удар грома, от которого по воздуху снова пошла рябь.

— Куда ни сунешься в последнее время, обязательно начнется какая-нибудь чертова революция."


IMG_9394 rsn 900

В конце концов остров был вынужден покинуть и Лоренс, оставляя на Кипре частичку своего сердца, но также и память о себе, которую Северный Кипр до сих пор бережно хранит.


"— Понимаете, в чем дело, — сказал таксист, который ближе к ночи довез меня до охраняемого, как крепость на осадном положении, аэропорта, — понимаете, вся беда нас, греков, в том, что на самом-то деле мы все настроены пробритански.

В тот вечер в городе уже прогремели два или три взрыва, и не приходилось сомневаться, что этим дело не ограничится. Он вел машину по безлюдным полутемным улицам мимо случайных встречных патрулей осторожно, но при этом пребывал в каком-то странном возбуждении. Пожилой, неторопливый, с совершенно седыми усами. Судя по акценту, родом он был из Пафоса."

"— Это именно так, — продолжил он неспешным, уверенным тоном деревенского умника, — можете мне поверить, даже Дигенис, хоть он и воюет против британцев, на самом деле их любит. Но нам все равно придется их убивать — с жалостью, даже с любовью."

Tags: Северный Кипр
Subscribe

Posts from This Journal “Северный Кипр” Tag

promo ren_ar april 7, 2013 16:53 53
Buy for 10 tokens
Автомобильные дворники порой не справлялись с потоками дождя, но мы продолжали наше движение на юг. За окном проплывали кубинские пейзажи, какие-то домики, велосипедисты, то и дело мимо проезжали бьюики и кадиллаки, близость от Гаваны, конечно, сказывалась. Порой казалось, что мы необъяснимым…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments